Политика

«У сегодняшней Рф единственный шанс — революция»?

"У сегодняшней Рф единственный шанс — революция"?

Большое число подлости мы совершаем в силу самоцензуры, уверен режиссер Виталий Манский.

В Санкт-Петербурге с 3 по 10 апреля пройдет интернациональный фестиваль документального кино «Артдокфест». На мероприятие, которое выдержало годы обвинений со стороны цензурных органов и провластных активных участников, приедут практически все российские участники. Зрителей ожидают 36 кинокартин независимых создателей.

Как фестиваль живет сейчас, в «постмединскую» эру и за чей счет существует? С какими трудностями сталкиваются кинематографисты? Можно ли оставаться вольным в путинской Рф? Необходимы ли стране подобные люди, как Горбачев, либо борьба с режимом — дело людей нового формата? Достойны ли наши дни экранизации и для чего необходимо официальное кино? Эти и иные вопросы обговорили вместе с режиссером, президентом фестиваля «Артдокфест» Виталием Манским.

— «Артдокфест» был длительное время мишенью для российской госмашины. Запрет показа некоторых кинофильмов, обвинения провластных активных участников, все это мы помним и тем или иным образом связываем с временем бывшего министра культуры Владимира Мединского, который не очень высоко откликался об «антигосударственном» мероприятии. Государственный служащий ушел, «Артдокфест» остался. Как фестиваль сейчас поживает? Поменялась положение дел?

— Этого определенного зашквара, как при Мединском, больше нет. Однако тот в общем был неадекватен как госчиновник, который отвечает за определенную сферу, а поэтому деяния властей и носили настолько возмутительный характер. Я бы не сообщил, что сейчас государственные служащие придерживаются иной интонации во содействии с культурой, но ушла поправка на беспредел. Трудности остались, но без тривиальных перегибов на местах.

— Все они фундаментального характера. Те же ограничения прав художника, отсутствие свободы, цензура, покушение на веб. Что-то, наоборот, утежеляется — вспомяните не так давно принятый закон о образовательной работе. Все это тем или иным образом лупит и по программе «Артодокфеста», самой институции. С одной стороны, тех лишенных смысла действий времен Мединского больше нет, этих судов, организованных правовой службой Министерства культуры. Однако остаются и процедура согласования картин, и бессчетные штрафы за будто бы нарушение законодательства.

Даже если убрать политический контекст, поглядите на положение дел. Как понятно, официальное кино ведает о настоящей жизни Рф, но при всем этом в государстве запрещена неприличная лексика на экранах. Сообщите, можно ли обрисовать нынешние действия без мата? В программе фестиваля заявлена первая картина Николая Викторова «Чермет», из которой убрали несколько 10-ов схожих фраз. Что в конечном итоге остается от кинофильма после этот кастрации? А ведь по другому нельзя, все проверяем, так как первым же под раздачу попадет «Артдокфест». Полностью независимый от страны проект почему-либо обязан подчиняться порядкам, с которыми не согласен.

— Вместе с тем как я понимаю, фестиваль действует без государственной поддержки.

— Главы и часть команды работают на волонтерских началах — не тех, о которых ведает наш президент, когда встречается с комсомольцами новой формации, которые живут за счет правительственных дотаций. Ничего общего с добровольчеством тут нет. У нас все по другому. Люди в свободное от работы время занимаются фестивалем, работают всеполноценно, изо дня в день, годами. Петербургская команда демонстративна. Никакого вознаграждения, даже той единственной наружной поддержки в 1,5 миллионов рублей, которую мы получаем от Фонда Прохорова. И это делает служащих из Северной столицы еще больше непотопляемыми. Полностью вольные люди, откровенно любящие кино и вкладывающие в него жизнь. Прибыль же от фестиваля мы не получаем. Лишь возмещения части издержек за счет реализации билетов.

— Выходит, лучше с пустыми кошельками, зато без привязки в руководству?

— Могло показаться, раз ты без средств и все делаешь по совести, то вольный человек. Однако в государстве сложилась подобное положение дел, что по-истинному вольным сейчас не быть может никто. Приведу пример из иной сферы. Некоторые издания основались за границей. Могло показаться, пиши, что хочешь. Однако, к несчастью, в хоть какой момент Роскомнадзор перекрывает публикации. То же касается и киноиндустрии. Правительство не выдает разрешение на прокат — и ни один фестиваль не включает картину в программку.

Либо, к примеру, недавняя положение с премией «Белый слон», которая вручается Гильдией киноведов и кинокритиков Рф. Совет вручил приз фильмам Алексея Навального как событию года. В конечном итоге глава Союза кинематографистов Никита Михалков поначалу давит на организаторов, потом выходит из состава владельцев. Поверьте, за этим последуют остальные рестрикции. Все это случается на наших очах. А казалось бы, независимая от властей организация.

— Все мы тем или иным образом под колпаком. Как думаете, получать от Кремля, госслужащих средства и создавать на них принципиальные для граждан России проекты, сразу внутренне в ходе выступления против работающей власти — это фальшь либо полностью оправданный шаг?

— Я не чрезвычайно представляю, как быть снутри системы и при всем этом независимым от нее в контексте правил игры, которые были установлены в Российской Федерации. Это полностью авторитарное правительство, верно изложившее снаружи- и внутриполитическую концепцию.

— И если ты получаешь от госслужащих средства, следовательно, ты не можешь быть независимым…

— Да, ты в чем либо уязвим.

— А стоит осуждать таковых людей? Незначительно в сторону отойду. В Facebook наша финансово накладная интеллигенция нередко спорит по причине Нюты Федермессер, которая, как почти всем кажется, осуществляет сотрудничество с страной, но за счет приобретенных средств выстраивает больше щадящую систему интернатов в государстве. С одной стороны, доброе дело, а с иной…

— Я нередко привожу в пример сцену из кинофильма Алексея Германа «Проверка на магистралях». Задачка партизан — подорвать мост, в соответствии с которым идет состав на фронт. А под ним проплывает баржа с русскими пленными. Это самая концептуальная и превосходный цитата в русском кино. И она гениальна собственной неразрешимостью. Тут нет правильного ответа. И в жизни так же.

Поэтому мы на «Артдокфесте» усердствуем демонстрировать картины, которые ставят такие вопросы. Человек становится вольным от очевидности, рассуждает, анализирует и воспринимает неповторимое личное решение. Лишь тогда мы говорим об искусстве.

— В Санкт-Петербурге обещают насыщенную программку. При этом покажут не лишь новинки, как, к примеру, ленту «Расторгуев» Евгении Останиной, да и «Нескучный сад» Виктора Гинзбурга. Картина 1993 года, восстановленная копия. Почему на данный момент? Кинофильм как-то перекликается с нынешней Российской Федерацией, чтоб быть увлекательным современному зрителю?

— Он изготовлен просто, прямо, правдиво и, казалось бы, ведает об чрезвычайно узенькой сфере людского бытия: о гендерном начале, той сексуальной революции, происходивш?? вместе либо наряду с крахом русской империи. И все таки для меня степень актуальности — зашкаливающая, и даже не столько из-за конца. Кинофильм указывает, как мы, «те», нередко глуповатые, доверчивые и нелепые, обнаженные, были больше открытыми к чему-то красивому, к будущему, ежели нынешние «мы», одетые в кители с застегнутыми верхними пуговицами. И это большой урок для нас и огромное разочарование.

"У сегодняшней Рф единственный шанс — революция"?

© Фото из личного архива Виталий Манского

— Еще одна картина о прошедшем и одновременном нынешнем — «Горбачев. Рай» за вашим авторством. Что это, попытка своим фильмом поставить этот метафорический монумент последнему генеральному секретарю, которому, разумеется, не скоро будут ставить истинные статуи?

— Я ясно вижу, как в котором-нибудь 2051 году памятник открывают в неплохом месте, к примеру, на Лубянской площади в столице России, а вечером на «Первом канале глобального веба на российском языке» демонстрируют кинофильм «Горбачев. Рай». Тогда за холодом камня либо сплава люди проникнут в мир живого, реального Горбачева, его реальное бытие, если, естественно, моя картина доживет и не рассыплется на пиксели. Впрочем, я желаю приехать в Санкт-Петербург на «Артдокфест» и продемонстрировать её лично. Аудитория Северной столицы для меня чрезвычайно принципиальна. Рассчитываю, получится.

— Разрушение Советского союза до настоящего времени остается кровоточивой раной, при этом не лишь у нашего президента, назвавш?? деяния Горбачева наикрупнейшей международной трагедией, да и у самых обыденных людей. Последнего генерального секретаря обожают и терпеть не могут. Живые и молоды свидетели событий. Как думаете, то, в 2051 году, мы сможем беспристрастно оценить личность Горбачева и подвести результаты его правлению?

— Я с вами веду разговор из Риги. Понимаете, тут фраза «кровоточивая рана» в контексте распада Советского Союза неприменима, оксюморон. Светлое событие, отмечаемое как муниципальный праздничек освобождения. И это случится во всех уголках бывшей империи, я убежден. Такой естественный цивилизационный путь развития общества, вне зависимости от того, покажется ли на территории бывшего СССР новое объединение по типу Европейского Союза либо часть территорий уйдет в Китайскую Народную Республику… Не имеет значения. Если хоть какой откроет учебник истории, то увидит, как в протяжении последнего века изменялась карта мира. Границы двигаются, это закономерно. Роль Горбачева, непременно, оценят согласно заслугам всюду, во всех уголках бывшего Советского Союза.

— Как я думаю, вам последний генеральный секретарь — по-истинному вольный человек. В сегодняшней Российской Федерации таковых больше нет?

— Полностью независимых людей нет, разве что в безумном доме. В реальности мы все несвободны, различается только мера несвободы. Горбачев пришел в руководству законно и часто шел на обоюдные решения. На данный момент в Российской Федерации иной политический ландшафт, и этого пути нереально представить. Не считаю, что кто-то может сравниться с Горбачевым. Он не революционер. А у сегодняшней Рф единственный шанс — революция. На данный момент необходимы не горбачевы, а манделы, навальные…

— К слову, о последнем. Вы в декабре выходили на пикет в поддержку Алексея Навального. Для чего? Так как он — тот современный больше-наименее «вольный человек», за которого стоит вступаться? Либо поэтому, что вы стремитесь быть вольным и по другому просто не могли?

— То был мой личный протест, потрясение от доказанного факта криминальных действий страны. Алексей Навальный назвал определенных организаторов, обосновал факт попытки убийства, и ясно, что без согласования наверху к ней бы не прибегли. Я вышел на пикет в состоянии сильного шока, и ни на один миг в собственной реакции не разочаровался.

— А подобные акции способны на что-то воздействовать?

— Непременно. Неважно какая диктатура держится на ужасе. Если ты его преодолеваешь, то становишься вольным, даже являясь в оковах.

— Выходит, принципиально показывать свободу…

— Да, и в итоге она возрастает. Большое число подлости мы совершаем в силу самоцензуры. Повсевременно слышу: «Понимаешь, за мной театр, за мной коллектив, лучше помолчать». И в эту секунду мои соратники, сознательно либо нет, дают новую кровь этой власти, новую силу, которая их же позже раздавливает.

— Вы их осуждаете?

— Если это люди моего круга и мы в доверительных отношениях, я постоянно призываю не поддаваться соглашательству. Не сообщу, что диалоги постоянно продуктивны. У коллег в руках козырь: «Ты отправился в Латвию, а мы здесь, в Российской Федерации». Нужно признаться, я переехал, так как не мог существовать в той системе координат с той мерой несвободы, несравненной с жизнью в европейском государстве. Однако уехать — тоже поступок. Видите ли, все опять сводится к неразрешимости, отсутствию единственно правильного ответа. Как в кино, так и в жизни.

— Ваши картины полностью политические, и за ними можно угадать позицию режиссера, несмотря на то, что придется поразмыслить — речь все-же не об агитке. В беседе же вы открыто критикуете власть. Снятые киноленты — творческий результат рефлексии либо еще метод борьбы с установившимся в Российской Федерации режимом?

— Для последнего необходимы больше радикальные меры: агитационные, плакатные, четче изложенные. Как я думаю, я все таки обращаюсь к сознанию человека, его эмоциям, усердствую быть пикантным, оставляя за зрителем право на своё решение. Публично же я говорю больше схематично и агрессивно, это правда. Однако все это не отменяет того, что я принимаю киноленты Алексея Навального и считаю их необходимыми — пусть и не особо художественными. Они значимы тут и на данный момент, в определенную неделю, месяц, в отличие от моих картин, которые я делаю вдолгую, для того самого 2051 года.

Я — может, по глупости и подростковой доверчивости — в свое время думал, в какое неинтересное время мы живем. Повзрослел — и или мир кардинальным образом поменялся, или я стал лучше следить. Все по другому. Как думаете, наше время, наша современная Российская Федерация кинематографична? Все, что случается на данный момент в политике, достойно экранизации?

— Да, но не на данный момент. Необходима расстояние. Я отлично помню волну перестроечного кино, которое пробовало стремительно вскрыть все то, что замалчивалось русской системой. Итог вышел сиюминутным, поверхностным. Глубинное, истинное кино пришло позднее. Так же было, к примеру, с темой войны. В годы ВОВ нам демонстрировали геройских русских воинов и карикатурных германцев, где все ясно: неприятель будет разбит, победа будет за нами. И лишь много позднее настало время Ларисы Шепитько, Алексея Германа, Элема Климова… Может, поэтому и необходимо официальное кино, чтоб фиксировать слепки времени, которые позже станут основой для больше глобальных произведений.

Источник

32


Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Каталог webplus.info
Каталог бизнес сайтов manyweb.ru - обмен линками
Закрыть
Закрыть