Политика

Что нам делать?

Что нам делать?

Обстановочка

Несостоявшиеся споры Байдена и Владимира Путина стали сладкоречивой чертой нарастающего кризиса. Отношения 2-ух основных ядерных держав ухудшилась так, что заморский лидер называл другого «убийцей», а путей решения конфликтной ситуации нет. Властные структуры России взяли курс на стройку режима осажденной крепости. Политическая оппозиция бесчеловечно угнетается, неважно какая общественная самодеятельность практически запрещена. Безопасный одиночный пикет тянет практически неминуемый административный арест. Форум городских парламентариев изучается без 5 минут как революционное подполье и ускоряется.

Власти соображают, что положение дел просто может выйти из-под контроля. В 2020 году кризис в политической сфере с баррикадами и уличными боями охватил 40 государств от Соединенных Штатов до Ливана и от Республики Белоруссия до Гонконга. И из этих 40 в 38 были выборы. А у нас как раз на носу выборы. К данному они и готовятся, как могут.

Программа руководящих кругов состоит в том, чтоб пересидеть грозу за стенками крепости, но не поменять её общественного устройства. Попытки реформ во время борьбы со стратегическим противником отсылают к опыту Михаила Горбачева, и признаны неприемлимыми. Похоже, государство заходит во время открытого противоборства, как есть — с большим уровнем общественного неравенства, которые отказали соц лифтами, причастным к коррупции и малопродуктивным госаппаратом, с нищим и деморализованным жителями. Ни верхи, ни низы по-истинному не заинтересованы защищать эту «крепость». Низы не ощущают, что она находится в их собственности, а верхи совсем не желают оплачивать устремления и беды управления, отказываясь от собственных приемуществ, недвижимого имущества и счетов в зарубежных банках.

 Либеральная оппозиция видит эти тривиальные «бреши» в оборонительной тактики властных структур России. И строит свою стратегию, рассчитывая прорвать оборону там, где она самая ненадежная. Ключевое политическое предложение оппозиционных либералов — мир с Западом. Алексей Навальный заручился мандатом на реализацию этот тактики. В больнице в Германии его посещала Ангела Меркель, а после задержания в московском аэропорту он получил публичную поддержку всех главных глобальных лидеров. Пока он посиживает в местах заключения, солидарные с ним подчеркнуто готовят пришествие на 2-ух фронтах — с улицы и с Запада. Их расчет строится на том, что издержки обороны — понижение уровня и качества жизни, рост неравенства, репрессии, коррупция и беспредел обеспечат их ряды возрастающим потоком призывников. А, основное, если градус противоборства станет очень огромным, ворота крепости им откроют сами представители российского руководящего класса, которые просто откинут наносной криводушный любовь к отечеству и пойдут на новую сделку с Западом.

 Эти две тактики задают динамику и драматургию политического противоборства в государстве. Однако ни одна из них не дает никаких возможностей на политическое участие и, тем паче, на соц прогресс для безусловного большей части российского народа, которому заведены роли статистов либо пешек в чужой игре. Предложить такую стратегию выхода из кризиса в интересах работающих должны левые силы. В данном их историческая ответственность. Однако они старательно манкируют.

Я предложил организовать в левом движении споры о тактики и стратегии. Чтоб нескончаемые споры об истории поменять на поиск ответа на вопрос про то, что же нам делать тут и на данный момент.

Мое предложение было обычным: давайте, дорогие товарищи, обсудим, какие деяния можно в наших критериях совершить, чтоб из огромного числа крутящих языком людей перевоплотиться в силу, которая способна поменять судьбу государства. И полемика даже началась — левые интеллектуалы оказались незначительно лучше Владимира Путина с Байденом. В феврале мы поспорили о стратегии и тактики левых с популярным блогером Василием Садониным; через пару недель состоялись споры с Максимом Шевченко и разговор с Андреем Рудым. Были и иные голоса, блоги и тексты. В конце концов, в марте состоялся чувственный разговор с Александром Батовым и Константином Семиным. Принципиальных решений не приняли, но материал для первого изучения накопился.

Семин, Ленин, Феербах

1-ое, что прямо оказывается на виду, это что главные противоречия нынешних левых практически практически воспроизводят коллизии, с которыми эти левые уже сталкивались в протяжении истории. Подобное чувство дежавю оставляют наши споры про то, следует ли левым заниматься политической борьбой либо они очень слабы с этой целью, и им необходимо сконцентрироваться на чисто теоретической работе, абстрактной агитации и пропаганде, либо, при самом хорошем варианте на финансовой борьбе, небольших делах, профессиональных союзах и соц движениях.

Однако диалектика работает: сейчас стратегию отказа от политической борьбы в пользу «экономизма» и агитации с агитацией отстаивают, обычно, с именованием Ленина на устах. Это незначительно весело, так как сам Ленин самозабвенно и гневно сражался с таким подходом. Константин Семин заявляет, что звать к политическому действию, в то время, пока «рабочие молчат» это авантюризм. Поначалу необходимо распространить агитацию и пропаганду, сделать армию будущих управляющих пролетариата, которые введут в его среду верное классовое сознание и уже потом, в неопределенном будущем, поведут на захват капитала. Похожую теорию стадий в наших дискуссиях отстаивали в различных версиях и Василий Садонин, и Андрей Рудой, и Максим Шевченко. Пока «пролетариат не готов», говорили они, нужно заниматься «созданием средства массовой информации» (Шевченко), оргстроительством (Андрей Рудой) и участием в работе ТСЖ (Василий Садонин), ну и естественно в редчайших пока стачках (все).

Вточности такие же мысли перед первой российской революцией отстаивали противники Ленина в социал-демократии. И будущий вождь специально для них написал, к примеру, работу «Что делать», в какой критикует «оппортунистическую теорию стадий», согласно ей политические лозунги и деяния могут встать перед СД только в неопределенном будущем, «после одной либо, в последнем случае, нескольких стачек». Чуток позднее, в статье «Две стратегии Социал-демократии в демократической революции», Ленин снова обрушивается на меньшевиков за то, что те добиваются ограничиться «организационной работой, агитацией и агитацией». Непременно, такая работа необходима, но весь вопрос «где должен лежать основной политический центр масс этого воспитания и этой организации». Сам Ленин отвечает на данный вопрос: центр масс должен лежать в мобилизации народа.

Трудность Ленина была в том, что почти все его противники рассчитывали на марксистскую ортодоксию, высказывая в его адрес обвинения самого в бакунизме и авантюризме (как на данный момент меня укоряли в «удальцовщине и акционизме»). Ленин употреблял томную артиллерию марксизма, со ссылкой на самый радикальный философский принцип Маркса: «Философы лишь истолковывали мир разным образом — говорил Маркс — а суть в том, чтоб изменять данный мир. Так и новоискровцы могут приемлимо обрисовывать и разъяснять процесс происходящей у них на очах борьбы, но совсем не могут дать правильного девиза в данной борьбе. Усердно маршируя, но плохо руководя, они принижают материалистическое осознание истории своим пренебрежением эффективной, руководящей и направляющей роли, которую могут и должны играться в истории партии, сознавшие вещественные условия переворота и ставшие во главе передовых классов» — писал Ильич.

Я не чрезвычайно желал прибегать к обильному цитированию, но к данному подталкивает сама логика полемики, в какой почти все мои соперники скрываются под именами Маркса и Ленина, как под зонтом, под которым можно пересидеть непогодицу. А это не дело: эти старики были чрезвычайно неспокойные, буйные ребята. Делать из них алиби для политической прострации — совершенно никуда не годится. Это касается даже самых абстрактных, философских вопросов.

Маркс сделал революцию в философии и гносеологии (видит бог, не желал таковых слов, но необходимо ответить «знатокам теории»), формула которой умещается в две строки известного 11-го тезиса о Феербахе, в каком заявляется, что нужно не разъяснять мир, а его поменять. Это не попросту афоризм в духе «болтать — не мешки ворочать». Маркс спорил конкретно с проповедниками концепции абстрактной «агитации и агитации», которая в его время была более популярна, чем в наше. Константин Семин еще не снимал тогда свои ролики, но идея о «воспитании» «новых людей», как главной тактики перемен, исповедовал, к примеру, Роберт Оуэн. И его сподвижникам Маркс отвечает:

«Материалистическое учение про то, что люди сущность товары событий и воспитания, что, как следствие этого, поменявшиеся люди сущность товары других событий и модифицированного воспитания — это учение запамятывает, что обстоятельства меняются конкретно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно безизбежно потому приходит к тому, что разделяет общество на две части, одна из которых высится над обществом».

Пользующаяся популярностью сейчас у российских «марксистов» концепция «агитации и агитации» — т.е. распространения «абстрактной правды марксизма» вне связи с политической борьбой — это конкретно новое издание утопической теории Оуэна, деливш?? общество на касты «познавших правду» и еще не просвещенных. А, беря во внимание государственный контекст, лучше сопоставить с концепцией российского последователя Оуэна — Петра Сергея Лаврова, бывш?? вождем «агитационного направления» в российском народничестве 1860−70-х гг. Исследователь народничества Николай Троицкий писал об этом: «Исходя из убеждений лавризма народ в Российской Федерации еще не готов к революции, и не сознает ни необходимости в ней. Отсюда задачка российских сторонников революции, как считают Сергея Лаврова, состоит в том, чтоб пробудить в народных массах революционное сознание, то есть объяснить им, „на что они имеют право, к чему должны стремиться“». До того как пойти в народ, они должны «идти в науку», «должны обучаться, должны усвоить вопросы, которые <…> нужно повстречаются и в проповеди, и в противоборстве, и в разработке нового строя». Прямо как у Константина Семина, основой лавризма была самоподготовка тогдашних сторонников революции.

Мне ведали этот эпизод: в марксистском кружке в Калуге начали обсуждать политическую массовое мероприятие. Однако один из кружковцев яростно оборвал полемику. «Я еще не освоил „Науку логики“ Гегеля — сообщил он — Какие могут быть демонстрации?» История повторяется просто практически. В 19 веке вточности такие же мысли приходили в голову «сторонников революции-теоретиков»: «меж лавристами встречались люди, доводивш?? учение Сергея Лаврова до бреда, требуя от каждого интеллигента исследования всех наук по систематизации их в иерархическом порядке, изготовленный Огюстом Контом, что сводилось, в сути, к прохождению практически всех факультетов института»» — вспоминал один из участвующих народнического кружка.

Гравитация

Гегель, которого не успел освоить калужский марксист, заявлял, что правда постоянно конкретна. Данная определенная правда на данный момент располагается кое-где в центре координат нависающего над нами кризиса. Байден назвал Владимира Путина «убийцей» в то время, когда товарные составы везут танки и гаубицы к полосы разграничения в ОРДЛО. Украина в хоть какой момент может попытать «карабахского счастья» в Донецке. А это означает, что Кремлю придется или потерпеть общественное оскорбительное внешнеполитическое проигрыш, или впрямую вмешаться в конфликт.

А если вооруженные силы РФ окажутся втянуты в вооруженное противоборство, то и без того нехорошие отношения с Западом станут еще ужаснее. В данном случае США получат козырь, чтоб заблокировать стройку «Nord Stream — 2», может быть, попробуют отключить Российскую Федерацию от интернациональной системы SWIFT. Результаты этого — от еще одного понижения стоимости рубля до ужесточения внутренней политики ранее голосования — и станут тем контекстом, который может радикально поменять возможности уличного протеста и политической борьбы в общем.

Гравитация этой борьбы очень велика, чтоб ей можно было противопоставить лишь слова. Абстрактная агитация и пропаганда и бессчетные «небольшие дела» во время острого кризиса станут просто невозможны. Вывернутая до упора ручка диктатуры просто обнулит подобные «теоретические» и «организационные» усилия. Ролики о русском прошедшем будет некуда выкладывать — власть уже начала сворачиванию соцсетей, как инструментов «возможного противника». Однако дело не лишь в том, что уменьшится общественное место. Вся (относительно большая) аудитория левых блогов и средства массовой информации, актив партий и компаний окажется разорвана меж 2-мя настоящими полюсами в публичной борьбе, так как никакой своей тактики, а, как следствие этого, и политического субъекта у левых нет.

Тактики Кремля и либеральной оппозиции сводятся к общему знаменателю — заплатить за кризис, который был создан руководящим классом, должен народ. В одном случае, на него лягут все издержки «обороны», в другом — издержки «капитуляции». Сегодняшняя власть будет оплачивать свои международные устремления и социальные привилегии за счет нищеты большей части. Инфляция, похоронки с фронта, безработица и рост гонений, ликвидирование остатков свобод — все это ляжет на плечи бедного большей части. Либералы, в случае фуррора, не лишь сдадут Донецкий регион (а, может быть, и Республику Крым), да и проведут вторую волну либеральных изменений, приватизируют госкорпорации, что чревато массовой безработицей и ростом неравенства. Так как либеральные перемены не будут пользующимися популярностью, то они тоже будут сопровождаться политическими карательными мерами и широкомасштабной агитацией, так что все надежды на демократизацию останутся пустыми мечтами. Стратегия левых, в этих критериях, может заключаться лишь в одном — издержки кризиса (включая и противостояние с Западом) — за счет самого руководящего класса.

Вероятнее всего острая фаза кризиса резко изменит ритм и правила политической борьбы. Она приведет к массовой политизации общества, и подорвет имеющиеся университеты и правомочность власти. Однако рост политического участия будет происходить не в безвоздушном пространстве, а вокруг тех «центров тяжести», настоящих политических сил, которые успеют сообщить про для себя до решающих событий, предложив обществу стратегию преодоления кризиса. Выдвижение этот тактики — это не вопрос «мозгового захвата» и верно составленных программных брошюр. Естественно, и мозговые штурмы, и программы, и агитация необходимы, но главный момент — это трансформация слов в вещественную силу. Другими словами создание политической и социальной альянса, которая способна формулировать и отстаивать свою политическую линию. И начать её создавать необходимо уже на данный момент, «до», но не «во время» кульминации кризиса.

Единственный узнаваемый путь для сотворения таковых объдинений — это своё участие в политической борьбе. Для начала, на базе идейной мобилизации, а потом и на улицах. Уличные мирные протесты — это не альфа и омега политической борьбы. Естественно, необходимы и поболее крепкие организационные формы, необходима агитация и пропаганда. Однако в определенных критериях нынешней Рф, конкретно улица играет роль главного «коллективного устроителя и пропагандиста». Лишь вокруг мирной уличной кампании быть может организована новая общественно-политическая объединение, готовая предложить стране свой путь выхода из кризиса, к кульминации которого мы быстро приближаемся.

Источник

29


Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Каталог webplus.info
Каталог бизнес сайтов manyweb.ru - обмен линками
Закрыть
Закрыть